Мария, воодушевленная прошедшим выступлением, не могла усидеть на месте, и носилась за кулисами как угорелая. Её выступление было предпоследним, далее небольшой перфоманс от ведущего, все звезды выходят на поклон и шоу на сегодня завершено.

С трудом поборов возбуждение после опасных воздушных трюков, Мария уселась в углу шатра и стала восстанавливать дыхание. Да, она отлично справилась, все на высшем уровне как обычно! Господин Мурасакибара точно ее похвалит. Она представила процесс, и внизу все заныло от предвкушения.

— Мари, на сцену! - свистнул ей кто-то. Девушка подорвалась, подготовила ослепительную улыбку и выскочила из-за кулис вместе с коллегами.

*** Мария немного потопталась у входа в шатер, затем громко откашлялась и приподняла навес.

— Господин Мурасакибара, я пришла! — оповестила она, трепеща. — Вы заняты?

Конечно, он не был занят. Шоу заканчивалось ровно в девять часов вечера, ни минутой позже. Марии на дорогу требовалось три минуты и к нужному времени мужчина всегда был свободен, а ещё готов «награждать» её за успешное выступление.

Его высокая фигура показалась в глубине шатра. Мари плотно задернула вход, взволновано поправила белые завитые локоны и с улыбкой подошла ближе. Он посмотрел на нее, оценивающе обвел взглядом её парадный костюм: ярко-красный корсет с россыпью рубинов, белая пушистая юбка и красные пестисы с такими же камнями на обнаженной груди. Мария выступала только вечером и большую часть зрителей составляли мужчины. Она была изюминкой шоу - полуголая яркая гимнастка, парящая под куполом цирка. Мари была его любимой, и Ацуши не стыдился признаваться себе в этом, но не говорил о своих чувствах девушке. Пока почему-то не мог это озвучить.

— Как всегда великолепно, Мария, — он слабо улыбнулся, касаясь её белоснежных завитых локонов. Она как кошка прижалась к его ладони и широко улыбнулась. — Полный солд-аут, ничего другого я и не ждал.

«Это не только моя заслуга», - всегда думала циркачка, но молчала. В данный момент вся похвала должна была принадлежать ей, и слышать комплименты другим женщинам из его уст Мари была не готова.

Они вместе прошли к высокому сундуку, в котором хранился различный инвентарь Мурасакибары, Мария сразу же забралась на него, сев на шпагат к мужчине спиной. Её юбочка задралась, обнажая упругие бедра и красную полоску трусиков, которая исчезала между ягодиц. Большие ладони мэтра легли на её булочки, раздвигая их в стороны. Мари была значительно меньше этого великана и при желании Ацуши мог полностью обхватить её задницу двумя ладонями. Он вспомнил, как вчера трахал её в анус, и девушка вскрикивала от боли и восторга. Мари была той ещё мазохисткой — Мурасакибаре это жутко нравилось.

Мария лежала перед ним, трепеща от возбуждения. Услышала, как звякнули пуговицы на его штанах и на промежность легла горячая длинная плоть. Она с трудом сглотнула, стараясь не двигаться навстречу. Ацуши мягко шлепнул её по левой ягодице, влажным пальцем коснулся клитора через ткань шифоновых трусиков и активно потер. Гимнастка сладко ахнула, выгибаясь.

Он сминал её задницу, массировал и щипал, не прекращая стимулировать нежную горошинку, и когда Мари была готова просить о большем, ткань нижнего белья съехала в сторону и мэтр цирка одним четким движением вошел в нее полностью.

Они трахались как безумные: он хлестал её большой ладонью, тянул за волосы, вынуждая выгибаться назад, толкался рвано и грубо, и от каждого такого движения Мария вскрикивала и стонала в приступе эйфории. Мурасакибара жмурился, чувствуя её оргазмы, и кончал совсем скоро за ней. Не утруждался даже вытащить член из её вагины, спускал прямо внутрь, и вообще давно был готов к её беременности. Где-то глубоко в мыслях он хотел ребенка от нее, да и не плохо было бы уже под каким-то предлогом жениться на ней. Мари была прекрасна и вокруг всегда вилась куча мужиков. У него было слишком много соперников. Ацуши боялся однажды узнать, что его любимая циркачка изъявила желание завершить свою карьеру и обосноваться в каком-то из гастрольных городов.

Как два взрослых человека они не могли поговорить и узнать, что желают одного и того же.

Ацуши глубоко поцеловал Марию, продолжая изливаться внутрь нее, затем осторожно отпустил ее голову и медленно вытащил член. Белая жидкость потекла вниз, размазываясь по сундуку. Для него это было далеко не впервой: до того идеально черный он уже пропитался некоторым количеством неотмывающихся серых пятен.

Её ноги дрожали, она ещё некоторое время полежала в шпагате на мебели, затем осторожно поднялась на ноги. Коленки у Мари дрожали, но она все равно выглядела счастливой и довольной.

— Господин Мурасакибара, мы поужинаем сегодня вместе? - спросила она. Её глаза лихорадочно блестели, и Ацуши снова захотелось её поцеловать.
— Конечно же, - он чуть лениво улыбнулся, уже идеально выглядящий в своем черно-красном костюме в полоску. — Чего бы ты хотела отведать перед сном?

Они сладко поцеловались, намереваясь сразу же после ещё одного соития отправиться за едой.