кикору подскакивает на кровати. холодная, мокрая и склизкая. воздух вокруг дрожит болью, темнота множится вокруг, двоится, проступают силуэты.

«я просто хотела, чтобы меня похвалили»

«но тебе не обязательно быть сильной»

«больше не нужно»

«твои мама и папа уже никогда не похвалят тебя»

«как бы ты ни старалась»

кикору сжимает голову руками. ледяные пальцы цепляются за виски, путаются в липких волосах. она кривит рот, из груди рвется полувой полувсхлип. но так и замирает внутри. клубится, давит, отравляет каждую клеточку ее тела, но не выходит. по лицу стекают горячие слезы, из носа тоже. ее бьет крупная дрожь. зубы не стучат только потому, что рот открыт в немом крике.

— кикору?

ее голос разрывает пространство, рассекает тьму четким и чистым ударом, подобно лезвию.

синомия рвано вхлипывает.

— хэй-хэй-хэй, ты чего? — руки мины, теплые и крепкие, обнимают кикору за плечи, утягивают к себе, прижимают к чужому телу.

— я... — слова не идут. темные силуэты распались, рассеялись серой дымкой. в ушах больше не гудит. но в голове стучит-стучит-стучит «я делаю недостаточно».

— кикору, ты молодец, слышишь? ты умница. ты самая замечательная, самая старательная, самая сильная, самая талантливая. я невероятно тобой горжусь. кикору, ты лучшая. ты сделала все правильно. ты выложилась на полную. ты потрясающая. я тебя люблю. — мина шепчет быстро, почти тараторит, ее губы задевают ухо кикору, теплое дыхание посылает по коже мурашки.

кикору обмякает. мина всегда знает, что говорить. мина шепчет еле слышно, но так громко, что искаженный голос пятнадцатой кайдзю пропадает на фоне, глушится, не распадается совсем, но временно отходит на задний план.

— мина?

та в ответ соединяет их лбы. смотрит в самую душу.

— мина, я тоже тебя люблю.

капитан аширо не смыкает глаз, пока сопение рядом не становится достаточно тихим и ровным. пока кикору не засыпает. и даже так, один глаз мины всегда будет открыт, чтобы защитить от подступающих кошмаров.